Шторм обрушился на остров с яростью, о которой старики-рыбаки рассказывали лишь в страшных сказках. Именно в эту бурю он нашел ее — полуживую, вцепившуюся в обломки шлюпки. Спасение девочки стало первым звеном в цепи, что медленно, неумолимо начала тянуть его из укрытия, созданного годами молчания.
Одиночество было его крепостью. Теперь в ней поселился чужой, хрупкий страх. Девочка оказалась не просто потеряшкой — за ней шла охота. Тишина острова наполнилась новыми звуками: приглушенным плачем по ночам, шепотом чужих имен во сне, далеким, но отчетливым гулом моторной лодки у рифов.
Прошлое, похороненное под слоями забытья и соленого ветра, вдруг ожило. Оно стучалось в дверь его хижины не метафорой, а реальными шагами по мокрому песку. Годы бегства превратились в пыль. Скрываться больше не было смысла — тень настигла.
Им оставалось только бежать. Не в тишину, а сквозь самую гущу стихии — через разъяренные шквалы, подводные течения и каменные лабиринты пещер. Каждая тропа, каждый выбор теперь висели на волоске: обернуться и дать бой призракам из былой жизни или попытаться раствориться в этой водной пустыне, исчезнуть вдвоем, зная, что исчезновение уже не будет прежним.